Пока вы будете служить этой идее, вы будете находиться в гармонии с человеческой природой

Пока вы будете служить этой идее, вы будете находиться в гармонии с человеческой природойБати, сделавший очень многое для социального развития Злина, не оставил его и после своей кончины. По завещанию он отпускал городу долг в 4 миллиона крон (обед во французском ресторане стоил тогда 7 крон, а гостиничный номер 20). Обращаясь к своим сотрудникам, он писал: "Развитие наших заводов тесно связано с благополучием всего округа. Пока вы будете служить этой идее, вы будете находиться в гармонии с человеческой природой. Но в том момент, когда вы начнете заботиться только о себе и перестанете содействовать своей работой общему благу, вы станете никому ненужными и будете обречены на падение".
Ранним утром 12 июля 1932 г. на небольшом аэродроме неподалеку от моравского города Злина появилась группа людей, в которой выделялся плотный мужчина с грубым обветренным лицом и командирским голосом. Это был Томаш Бати - чех по национальности, самый удачливый предприниматель ХХ века, слава которого пересекла все границы и континенты.
С некоторых пор Томаш передвигался только по воздуху. На аэродроме, построенном специально для него и его сотрудников, постоянно находились 5-6 самолетов и небольшой дирижабль. На этот раз Бати должен был лететь в Швейцарию на встречу с 18-летним сыном. С самого утра он отчего-то беспокоился и был на взводе.
Пилот Индржих Броучек запустил мотор двухместного "Юнкерса" и тут же заметил, что тот дает перебои. Он подозвал механика и вместе с ним начал приводить мотор в порядок. Бати нервно ходил по полю и ежеминутно спрашивал, скоро ли всё будет готово.
Без четверти шесть пилот доложил шефу, что лететь в такой туман с неисправным мотором опасно, и он просит отложить полет на несколько часов. Но это, как и утверждение, что это - полет на верную смерть, не подействовало.
Самолет стал подниматься в воздух. Было без семи минут шесть утра. Внезапно люди на земле услышали как мотор снова стал давать перебои. Через несколько минут гул его и вовсе прекратился. Почти сразу же вслед за этим раздался страшный грохот: теряющий высоту самолет врезался в высокую трубу, свалился на крышу фабричного здания и оттуда на землю.
В Праге известие о гибели обувного короля произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Последовало экстренное заседание правительства, на котором были приняты срочные меры к тому, чтобы работа на предприятиях Бати, особенно в условиях экономического кризиса, не прекращалась.
История жизни Томаша Бати во многом повторяет биографии знаменитых богачей эры промышленной революции: выход из низов общества, медленный, неторопливый подъем, затем стремительный взлет и, наконец, великие дела. Он родился 3 апреля 1876 г. в Злине, небольшом, ничем не примечательном захолустном городке с двадцатитысячным населением в Моравии, где семья Томаша обитала с XVII в. Все его предки были сапожниками. Он и сам начинал учеником сапожника у своего отца. Гоняясь за заказами, очень рано проявил коммерческие и организационные способности.
Именно с его подачи в 1894 г. в Злине была создана семейная обувная фирма, у истоков которой стояли Томаш и его старшие брат и сестра. Они совместно вложили в дело доставшиеся им после смерти матери 800 золотых. Дело начиналось с двух небольших помещений, оборудование и сырье было приобретено в кредит. Через год здесь работало 10 человек, еще 40 рабочих шили обувь на дому.
В основном стараниями молодого Томаша постепенно предприятие наращивало обороты. В 1900 г. оно переехало в заново отстроенное здание. Здесь были установлены станки, приводимые в движение паровой машиной, и работали 120 человек. Уже в это время фирма входит в число восьми крупнейших обувных предприятий Чехии. Завод с самого начала выпускал войлочную прошитую обувь, однако успех (и сразу большой) пришел, когда он переключился на производство парусиновых полуботинок с кожаной подошвой (их со временем так и стали называть - "батёвки", которые потом получили свою окончательную транскрипцию и понятие "ботинки", которым мы пользуемся до сегодняшнего дня.
Окрыленный Бати не жалеет ни себя, ни своих рабочих, постоянно требуя от них повышения производительности труда и качества работы. В 1904 г. вместе с тремя сотрудниками он едет в США для изучения обувного производства. Американские методы труда (узкая специализация работников, конвейерное производство, интенсивная механизация рабочих процессов) произвели на него огромное впечатление, и по приезде домой Бати сразу же перестраивает производство у себя на новый лад.
Завод интенсивно развивался, дешевая и практичная обувь с маркой "Bata" стала продаваться и за рубежом. В 1912 году на заводе работало уже 600 человек, кроме того в окрестных селах для Бати шили обувь на дому еще несколько сотен человек. Фабрикант хотел сконцентрировать и интенсифицировать производство, ему не хватало рабочих, а в городе не хватало жилья, и он начал строить дома для своих сотрудников, сам стал заботиться о социальных условиях: открывал бесплатные детсады и ясли, ежегодно повышал размер зарплаты и социальных выплат на оздоровление и учебу детей. Будучи капиталистом уже с мировым именем, он строил социализм, которому завидовали в Европе. В 1914 г. основной капитал фирмы составлял уже 2,7 млн. крон.
Бати всю жизнь остро чувствовал конъюнктуру и славился тем, что в больших и малых вопросах оперативно принимал оптимальные решения. Его звездный час наступил в момент объявления мировой войны. Узнав о мобилизации австрийской армии, он решил добиться заказа на поставку обуви армии. Поезда были заняты солдатами, и он добрался до Вены верхом на лошади. Своего шанса Томаш не упустил, и через несколько месяцев кожаные армейские сапоги с парусиновыми голенищами в Злине шили уже пять тысяч рабочих. Сразу несколько разрастающихся фабрик выпускали для нужд армии миллионы пар обуви.
Ориентирующийся на массовую продукцию, в те же военные годы Бати преуспел в выпуске дешевой обуви типа "сабо" для крестьян: подошва была деревянной, а верх изготовлялся из отходов материалов на солдатские сапоги. С 1917 г., опять же, ощутив нечто носящееся в воздухе, фабрикант стал усиленно создавать сеть фирменных магазинов не только в своей стране, но и за её пределами.
Послевоенный экономический кризис, естественно, затронул и предприятия Бати, ставшего к этому времени первым обувщиком страны. Он уменьшил выпуск продукции, но ненадолго. В сентябре 1922 г. последовало очередное неординарное и смелое решение: он громогласно объявил о снижении цен на свою продукцию на… половину! Новые цены притянули в его магазины толпы покупателей; его продукция стала господствовать на рынке, причем уже на всем мировом. Бати стал признанным обувным королем.
Продукция и прибыль не рождались из воздуха. Несмотря на то, что его называли "отцом" рабочих, он, в то же время совершенно не считался, например, с продолжительностью рабочего дня. В горячее время рабочие на его предприятиях работали и по 16 часов в сутки. Митингов и забастовок, однако, не было. Рабочие хорошо относились к своему "отцу-благодетелю" и любили его. Было за что.
Бати действительно много требовал, но обеспечивал работой и очень хорошо платил. Он не уставал повторять рабочим, что это их завод, существующий для них и их блага. Их в этом убеждать не надо было. Это было очевидно. Во всяком случае, жилье, построенное, еще при Бати для рабочих, сегодня на рынке недвижимости Чехии считается одним из самых престижных и дорогих. Так что легко себе представить какие условия для людей он создавал. Поэтому производство не знало социальных потрясений и забастовок за всю историю своего существования.
Одним из первых Бати стал развивать то, что впоследствии назвали "народным капитализмом": предлагал рабочим покупать акции своих предприятий. Получаемые деньги шли на развитие производства. Рабочие, кроме зарплаты, получали дивиденды от успешной работы гигантского предприятия, благополучие которого ковали они сами.
В лучшие годы на заводах Бати в Злине работало до 25 тысяч рабочих, производящих в день до 100 тысяч пар обуви. После смерти фабриканта в его деле оказалось вкладов рабочих на 130 миллионов крон, по которым выплачивалось до 10 процентов годовых, - неслыханные по тем временам дивиденды. В Чехии получить работу на предприятиях Бати, приравнивалось к тому, чтобы получить пожизненное благополучие для себя и всей своей семьи.
Бати внес огромный вклад в развитие своего города. Его жизненная философия была такова: хорошо работает тот работник, у которого налажен быт. Свои планы всеобъемлющего обустройства жизни рабочих он стал осуществлять в полной мере после избрания его в 1923 г. старостой Злина. За короткий срок в городе появились целые кварталы жилых домов для обувщиков. Для молодых рабочих был выстроен обширный комплекс общежитий-интернатов, для сотрудников были открыты больница, торговый дом, кинотеатры, спортплощадки.
В 1925 г. в городе открылось профессиональное училище для подготовки квалифицированных рабочих-обувщиков, молодые люди получали здесь разностороннюю подготовку, активно занимались спортом, художественной самодеятельностью. Окрестности Злина покрылись сетью хороших автодорог, миллион крон был выделен на развитие телефонной сети. Город в глубинке Моравии с аккуратными заводскими корпусами и организованной социальной инфраструктурой становился сказкой.
Последовательно выстраивая собственное "государство в государстве", Томаш развивал в Злине и мало связанные с его основной деятельностью предприятия. То, что он владел лесопильнями, электростанциями, бумажной фабрикой и заводом по производству шин, не удивительно. Но в Злине благодаря ему появилась своя киностудия, книжное издательство, выпускавшее газеты, дайджесты прессы, книги и т.д. При Бати здесь был начат выпуск самолетов, из которых особенно прославился спортивный самолет "Тренер".
В двадцатые годы обувное предприятие Бати превратилось в гигантский комплекс производств. Дешевая обувь "от Бати" заполонила Европу, появилась на рынках Азии, Северной и Южной Америки. Близкие Бати рассказывали, что в часы отдыха фабрикант сидел у себя в кабинете, вращая пальцами глобус, на котором кружками были помечены места, где продавалась его обувь. Он мечтал о новых промышленных победах и завоеваниях. Сын сапожника, ставший королем отрасли, быстро привыкал к глобальному мышлению.
В начале 30-х годов Бати стал открывать дочерние предприятия фирмы и расширять сеть фирменных магазинов за границей. Он торопился всюду успеть; началось страстное увлечение авиацией. Он летал и как пилот, но больше, конечно, как пассажир. Своей последней любви он не пережил...
Томаш Бати оставил предприятие на подъеме, активы его фирмы оценивались в полмиллиарда крон. После его гибели бразды правления перешли к его сводному брату Яну Антонину Бати, который продолжил стратегию основателя фирмы. К началу Второй мировой войны в разных частях света под маркой "Bata" функционировало уже 47 различных предприятий, представительств и отделений.
К 1942 г. концерн достиг чрезвычайных успехов, он контролировал по всему миру 120 предприятий и более 5800 магазинов, контингент сотрудников насчитывал более 100 тысяч. Только в Чехословакии было 2 тысячи магазинов, концерн владел тремя четвертями обувного рынка страны. Однако производство и капиталы постепенно оттягивались из нестабильного центра Европы в более спокойные места. Отъезжало и руководство. Ян Антонин, испытав на себе прелести общения с гестапо, перебрался в Америку, сын Томаша Бати Томаш Ян (Джон) натурализовался в Канаде.
Империя Бати никуда не делась. Его сын Томаш Ян (Джон) начинал деятельность на предприятии отца. Во время Второй мировой войны пошел добровольцем в канадскую армию, воевал в Европе, Азии и Африке. В настоящее время владелец более 100 предприятий в различных странах мира. Его фирма "Bata Shoe Co." продает ежегодно свыше 300 миллионов пар обуви.
После 1989 г. предприятия "Bata" отошли Томашу Джону. Правда, последний получил наследство семьи не даром, не по объявленной в стране реституции. Свои собственные, национализированные когда-то предприятия он выкупил у Фонда национального имущества за 817 миллионов крон. Ныне обувь фирмы "Bata" - самая популярная в Чехии, где ежегодно продается свыше 3 миллионов пар.
Александр Синенко

  • Как можно себе представить европейскую культуру XIX века без «Войны и мира»? Что такое европейская музыка минувшего века без Стравинского и Шостаковича? Как себе представить католический персонализм, который расцвел в Польше времен «Солидарности», без Бердяева, без манифеста 1905 года о свободе вероисповедания? Чем были бы лингвистика и структурализм без Трубецкого и Бодуэна де Куртене? Перечислять можно долго, но Россия страждущая, жертвенная - неотделима от европейской цивилизации, так считал еще Пушкин[...]
  • Я думаю, что мы в принципе опоздали очень серьезно с реформой политической системы. Помните, лет пять назад было очень популярно мнение, что экономика определяет политику, что она первична, - а оказалось, что все же политическая структура первична. Реформа политической системы была запущена, и сейчас мы ощущаем последствия[...]